— Георгий, давайте начнём с истоков. Почему именно хоккей, как вы пришли в спорт и кто повлиял на этот выбор?
— В детстве я был очень маленьким и долго не рос. Когда мне было четыре года, мы переехали из Сибири в Москву. Отец купил квартиру и познакомился с соседом, а сам очень переживал из-за моего роста. Сосед оказался олимпийским чемпионом по фехтованию и, как ни странно, посоветовал хоккейную секцию. Мы пошли в ЦСКА, и так начался мой путь. Мне тогда было четыре года.
— Чем занимаются ваши родители? Они тоже как-то связаны с профессиональным спортом?
— Нет, мои родители — предприниматели. Папа в Таджикистане играл за сборную школы по баскетболу. Мама в детстве тоже занималась баскетболом, но это была просто секция. Никто не собирался становиться профессиональным спортсменом: не было на это времени, да и время было другое, не до спорта.
— Вы начинали в «Белых Медведях», а потом продолжили путь в Северной Америке?
— Начинал я в ЦСКА, играл там с четырёх до восьми лет. Потом перешёл в «Белых Медведей», а позже уехал за границу.
— Как возникло решение попробовать себя за океаном? Это была ваша инициатива, семьи или предложение с той стороны?
— У нас есть друзья, семья Жилкиных. Их двое сыновей сейчас очень успешно выступают в Канаде. Они и предложили съездить туда на просмотр, попробовать свои силы: лишним не будет. В марте мы поехали на просмотр, меня взяли в команду. Мы вернулись, начали готовить документы для школы и всё остальное, и в июле я окончательно перебрался в Канаду.
— Как родители отнеслись к карьере за рубежом?
— Это было наше совместное решение, но основную идею предложили именно они — преподнесли как подарок на Новый год: билет, проживание, возможность поехать в Канаду и попробовать свои силы.
— Нет, мои родители — предприниматели. Папа в Таджикистане играл за сборную школы по баскетболу. Мама в детстве тоже занималась баскетболом, но это была просто секция. Никто не собирался становиться профессиональным спортсменом: не было на это времени, да и время было другое, не до спорта.
— Вы начинали в «Белых Медведях», а потом продолжили путь в Северной Америке?
— Начинал я в ЦСКА, играл там с четырёх до восьми лет. Потом перешёл в «Белых Медведей», а позже уехал за границу.
— Как возникло решение попробовать себя за океаном? Это была ваша инициатива, семьи или предложение с той стороны?
— У нас есть друзья, семья Жилкиных. Их двое сыновей сейчас очень успешно выступают в Канаде. Они и предложили съездить туда на просмотр, попробовать свои силы: лишним не будет. В марте мы поехали на просмотр, меня взяли в команду. Мы вернулись, начали готовить документы для школы и всё остальное, и в июле я окончательно перебрался в Канаду.
— Как родители отнеслись к карьере за рубежом?
— Это было наше совместное решение, но основную идею предложили именно они — преподнесли как подарок на Новый год: билет, проживание, возможность поехать в Канаду и попробовать свои силы.
— Насколько они участвуют в вашей спортивной жизни сейчас?
— Каждый день. После игр обязательно созваниваемся. Как бы смешно ни звучало, я до сих пор спрашиваю у них фидбэк по играм.
— Что ещё можете о них рассказать?
— Очень долгое время я переживал, когда отец смотрел мои игры, мне было неловко. Даже когда я возвращался летом из Северной Америки, чтобы подготовиться к сезону, всегда волновался, понравилась ему тренировка или нет. Поэтому предпочитал тренироваться один. Но за поддержку я им очень благодарен. Они всегда находили слова поддержки и точку опоры, чтобы я не падал духом после больших поражений, а после больших побед удерживали меня в тонусе, чтобы я не ловил звезду.
— Что ещё можете о них рассказать?
— Очень долгое время я переживал, когда отец смотрел мои игры, мне было неловко. Даже когда я возвращался летом из Северной Америки, чтобы подготовиться к сезону, всегда волновался, понравилась ему тренировка или нет. Поэтому предпочитал тренироваться один. Но за поддержку я им очень благодарен. Они всегда находили слова поддержки и точку опоры, чтобы я не падал духом после больших поражений, а после больших побед удерживали меня в тонусе, чтобы я не ловил звезду.
— Вы единственный ребёнок в семье?
— Нет, я старший брат. Средний пошёл в баскетбол: он вырос более высоким. А младшему брату сейчас восемь лет, он занимается в школе «Динамо», тоже хоккей.
— Нет, я старший брат. Средний пошёл в баскетбол: он вырос более высоким. А младшему брату сейчас восемь лет, он занимается в школе «Динамо», тоже хоккей.
— В 2022 году вас выбрал на драфте клуб OHL «Эри Оттерз», а в 2023-м вы подписали соглашение о развитии. Что лично для вас означал этот шаг и как удалось получить такую возможность?
— OHL считается маленькой НХЛ. Система драфта устроена так, что выбирают около 300 игроков со всей Канады. Хоккей там очень распространён, конкуренция огромная, поэтому попасть на драфт — всегда большая победа и для семьи, и для организации. Быть частью клуба — огромная ответственность: ты играешь с лучшими спортсменами своего возраста, а иногда и с ребятами на несколько лет старше.
В первый год у меня не получилось попасть в команду. Из 14 человек взяли только одного парня моего года рождения. Он настоящий талант, сейчас играет в NCAA за Мичиганский университет, а туда очень тяжело попасть. Я же поехал играть в фарм-клуб. Родители в первый год наблюдали за всей историей с драфтом и последрафтовыми отборами по телевизору. А на следующий год приняли решение поехать со мной и жить рядом.
— И тогда получилось?
— Да, у меня получилось попасть в команду. Всего на просмотре было 70 ребят, и выбрали только меня одного.
— Как вам это удалось?
— У меня есть особенность: когда мне нервно и страшно, я показываю более весомый результат, чем в комфортной обстановке. Как бы мне ни хотелось иначе, приходится держать себя в ежовых рукавицах. Думаю, сработало много факторов, я выкладывался полностью. А перед последней игрой просмотрового турнира — их было всего четыре — мне показалось, что нужно добавить какую-то изюминку. Я стал зачинщиком драки. Селекционерам это очень понравилось: возможно, я показал характер, тем более соперник был на два года старше меня. Не знаю, что именно они думали, но мне кажется, что я собрал всё воедино и заслужил место в составе. Здесь учитывают не только навыки, но и то, какая ты личность.
— Чем хоккей в Северной Америке отличается от российского? К чему российскому игроку приходится долго адаптироваться?
— Адаптироваться ребятам действительно приходится долго, и главная причина — язык. У многих спортсменов плохо получается общаться, они общаются меньше, чем хотелось бы, стесняются, чувствуют себя не в своей тарелке. Но это лечится временем: проходит какой-то период, и ты начинаешь чувствовать себя своим.
Что касается разницы между канадским и российским хоккеем, хочу отметить именно юношеский уровень. Там тебе дают больше права на ошибку, меньше кричат. Есть даже некоторая лёгкость: к хоккею относятся скорее как к хобби. А в России хоккей — это суперсерьёзная история. Если ребёнок идёт в спорт, родители требуют максимально профессионального отношения. В этом есть и плюсы, и минусы. Поэтому наши дети до 18 лет не уступают в конкуренции, а часто и выигрывают. Очень часто видишь, как дети из стран СНГ в любых видах спорта показывают неимоверные результаты, ставят рекорды. Взять тот же футбол: сколько российских команд на детско-юношеских международных турнирах обыгрывали и «Барселону», и «Реал». Но всё это касается детского уровня. Дальше начинаются трудности, которые я объяснить не могу.
— Вы переехали в 15–16 лет. Что было самым сложным вне льда?
В первый год у меня не получилось попасть в команду. Из 14 человек взяли только одного парня моего года рождения. Он настоящий талант, сейчас играет в NCAA за Мичиганский университет, а туда очень тяжело попасть. Я же поехал играть в фарм-клуб. Родители в первый год наблюдали за всей историей с драфтом и последрафтовыми отборами по телевизору. А на следующий год приняли решение поехать со мной и жить рядом.
— И тогда получилось?
— Да, у меня получилось попасть в команду. Всего на просмотре было 70 ребят, и выбрали только меня одного.
— Как вам это удалось?
— У меня есть особенность: когда мне нервно и страшно, я показываю более весомый результат, чем в комфортной обстановке. Как бы мне ни хотелось иначе, приходится держать себя в ежовых рукавицах. Думаю, сработало много факторов, я выкладывался полностью. А перед последней игрой просмотрового турнира — их было всего четыре — мне показалось, что нужно добавить какую-то изюминку. Я стал зачинщиком драки. Селекционерам это очень понравилось: возможно, я показал характер, тем более соперник был на два года старше меня. Не знаю, что именно они думали, но мне кажется, что я собрал всё воедино и заслужил место в составе. Здесь учитывают не только навыки, но и то, какая ты личность.
— Чем хоккей в Северной Америке отличается от российского? К чему российскому игроку приходится долго адаптироваться?
— Адаптироваться ребятам действительно приходится долго, и главная причина — язык. У многих спортсменов плохо получается общаться, они общаются меньше, чем хотелось бы, стесняются, чувствуют себя не в своей тарелке. Но это лечится временем: проходит какой-то период, и ты начинаешь чувствовать себя своим.
Что касается разницы между канадским и российским хоккеем, хочу отметить именно юношеский уровень. Там тебе дают больше права на ошибку, меньше кричат. Есть даже некоторая лёгкость: к хоккею относятся скорее как к хобби. А в России хоккей — это суперсерьёзная история. Если ребёнок идёт в спорт, родители требуют максимально профессионального отношения. В этом есть и плюсы, и минусы. Поэтому наши дети до 18 лет не уступают в конкуренции, а часто и выигрывают. Очень часто видишь, как дети из стран СНГ в любых видах спорта показывают неимоверные результаты, ставят рекорды. Взять тот же футбол: сколько российских команд на детско-юношеских международных турнирах обыгрывали и «Барселону», и «Реал». Но всё это касается детского уровня. Дальше начинаются трудности, которые я объяснить не могу.
— Вы переехали в 15–16 лет. Что было самым сложным вне льда?
— Как и любому подростку, мне было сложно найти общий язык с людьми, с которыми я жил. В пубертатном возрасте не хочется за собой убирать, хочется где-то оставить беспорядок, пошуметь. А тут приходилось понимать, что ты находишься не дома, а со взрослыми людьми. Родители, возможно, закрыли бы на что-то глаза, а здесь уже чёткие правила проживания. Пусть ты в этом доме живёшь, но он всё равно чужой. Эти факторы, считаю, рано познакомили меня со взрослой жизнью: самостоятельные походы в магазин, распределение карманных денег, которые присылали родители из России. Мама с папой не контролируют, можно всё потратить в первый же день, но надо понимать, что потом месяц придётся как-то жить. Хотели того родители или нет, с моим переездом они перестали так сильно меня оберегать и следить за мной.
— Самый счастливый и самый тяжёлый момент в вашей карьере?
— Самый счастливый — когда в 17 лет я подписал контракт «Эри Оттерз». Это был абсолютно новый этап, переход из юношеского хоккея во взрослый. Первые зарплаты, первые чеки. Вспоминаю, как пришёл с чеком в американский банк, чтобы внести, — для меня это красивая, романтичная картинка, как из кино.
А самый тяжёлый, наверное, сейчас. В данный момент я без клуба, нахожусь в поиске.
— Самый счастливый и самый тяжёлый момент в вашей карьере?
— Самый счастливый — когда в 17 лет я подписал контракт «Эри Оттерз». Это был абсолютно новый этап, переход из юношеского хоккея во взрослый. Первые зарплаты, первые чеки. Вспоминаю, как пришёл с чеком в американский банк, чтобы внести, — для меня это красивая, романтичная картинка, как из кино.
А самый тяжёлый, наверное, сейчас. В данный момент я без клуба, нахожусь в поиске.
— Подвешенное состояние?
— Да. Я общаюсь со многими профессиональными игроками, и они предупреждают, что такое может случаться часто. Но я справляюсь и жду свой шанс.
— Да. Я общаюсь со многими профессиональными игроками, и они предупреждают, что такое может случаться часто. Но я справляюсь и жду свой шанс.
— Опишите свой стиль игры. Какие у вас сильные стороны?
— Я силовой форвард, за игру выполняю большой объём силовых приёмов. Считаю, что у меня очень хороший бросок: мне нужно лишь немного пространства на льду. Это пространство я могу создать сам, оттеснив соперника за счёт физической силы. А если пространство есть, я нанесу опасный бросок. Ещё я командный игрок: могу найти общий язык с любым человеком — и с тренером, и с самым младшим парнем, и с самым уважаемым игроком в команде. Я со всеми дружу.
— Над чем хотели бы поработать?
— Над опытом, над пониманием игры. В целом я ещё очень молодой игрок, мне нужно работать над всем. Совершенству нет предела.
— На кого из хоккеистов или других людей вы ориентируетесь и чему у них учитесь?
— Интересный вопрос. Всю жизнь моим кумиром был Александр Овечкин. Он сочетает в себе множество качеств. Наверное, это единственный по-настоящему крутой профессиональный хоккеист, который, будучи молодым, выполнял огромный объём черновой работы и при этом забивал огромное количество голов. Я хотел бы стать таким же прекрасным капитаном.
— Над опытом, над пониманием игры. В целом я ещё очень молодой игрок, мне нужно работать над всем. Совершенству нет предела.
— На кого из хоккеистов или других людей вы ориентируетесь и чему у них учитесь?
— Интересный вопрос. Всю жизнь моим кумиром был Александр Овечкин. Он сочетает в себе множество качеств. Наверное, это единственный по-настоящему крутой профессиональный хоккеист, который, будучи молодым, выполнял огромный объём черновой работы и при этом забивал огромное количество голов. Я хотел бы стать таким же прекрасным капитаном.
— А наставник у вас есть?
— Мой наставник — это, конечно, отец. Каким бы требовательным он ко мне ни был, для меня он всегда самый лучший.
— Какой вы вне хоккея? Чем занимаетесь, как восстанавливаетесь?
— У меня есть свой проект в сфере прессотерапии, который активно сейчас развиваю —это производство компрессионных штанов, которые необходимы профессиональным атлетам. Есть и другие небольшие собственные проекты. Я в этом смысле иду по стопам родителей и стараюсь совмещать со спортом.
— Какой вы вне хоккея? Чем занимаетесь, как восстанавливаетесь?
— У меня есть свой проект в сфере прессотерапии, который активно сейчас развиваю —это производство компрессионных штанов, которые необходимы профессиональным атлетам. Есть и другие небольшие собственные проекты. Я в этом смысле иду по стопам родителей и стараюсь совмещать со спортом.
— Сталкивались ли вы за рубежом с ограничениями или предвзятым отношением из-за российского происхождения на фоне геополитики?
— Нет, никаких проблем не было. Хоккейный мир — немного другой мир, политики в нём нет. К тому же мы все были молодыми парнями и всегда дружили на общих темах.
— Что должно случиться в следующем сезоне, чтобы вы назвали это серьёзным шагом?
— Нет, никаких проблем не было. Хоккейный мир — немного другой мир, политики в нём нет. К тому же мы все были молодыми парнями и всегда дружили на общих темах.
— Что должно случиться в следующем сезоне, чтобы вы назвали это серьёзным шагом?
— Мне нужно найти команду и показать, на что я способен во взрослом хоккее. Меня не раз привлекали к взрослой команде, и я считаю, что показывал хорошие результаты. Осталось только это доказать. Сейчас я рассматриваю именно российские команды.
— Есть ли у вас команда мечты?
— Нет, такой нет, и, наверное, никогда не будет. Я никогда не мог представить, как повернётся моя жизнь. Чего я достигну, чего нет — всё может сложиться по-разному.
— Где вы видите себя через 5–10 лет?
— Я вижу себя счастливым, с семьёй. Загадывать, кем и где я окажусь, не буду: никто не знает, что будет завтра. Мир сейчас меняется очень быстро, и к нему нужно как можно быстрее адаптироваться. Тот, кто быстрее всех адаптируется — и к сложностям, и к открывающимся возможностям, — и будет счастливым и успешным. Предпочитаю жить в моменте здесь и сейчас.
Екатерина Черкасова,
специальный корреспондент «Мострибуна»,
блогер, основатель агентства «Сила мнений»
#ГеоргийТоропцев
#ГеоргийТоропцевХоккей
#Хоккей
— Я вижу себя счастливым, с семьёй. Загадывать, кем и где я окажусь, не буду: никто не знает, что будет завтра. Мир сейчас меняется очень быстро, и к нему нужно как можно быстрее адаптироваться. Тот, кто быстрее всех адаптируется — и к сложностям, и к открывающимся возможностям, — и будет счастливым и успешным. Предпочитаю жить в моменте здесь и сейчас.
Екатерина Черкасова,
специальный корреспондент «Мострибуна»,
блогер, основатель агентства «Сила мнений»
#ГеоргийТоропцев
#ГеоргийТоропцевХоккей
#Хоккей
